Итальянские тайны изделий из венецианского стекла

Итальянские тайны изделий из венецианского стекла

Итальянские тайны изделий из венецианского стекла 

В окружающем нас мире вещей – дорогих и дешевых,
престижных и кичевых, изредка попадаются объекты, которые и вещами-то
назвать язык не поворачивается, поскольку они, не «сделаны в
Китае» и не «сошли с конвейера». По отношению к ним
более уместны другие словоупотребления типа «экземпляры»,
«раритеты», «образцы», или, еще точнее –
забытое старорусское — «изделия».

В нашем случае – это изделия из венецианского стекла:
вазы и светильники, статуэтки и бусы, посуда и даже декоративные
композиции, имитирующие целые аквариумы с рыбками и водными растениями.
Все эти вещи (вернее – Вещи с Большой Буквы!) сделаны вручную из
очень разных по внешнему виду стекол – хрустально прозрачных,
матовых, медно-красных и золотых, зеленоватых и синих, мозаичных и
сетчатых, расписанных эмалью и гравированных – объединяет их
только одно – все это разновидности так называемого
«муранского стекла» (murano glass), история открытия
которого восходит к средневековой Венеции. Разобраться в тончайших
аспектах производства, истории, и особенностей этого чуда нам в
очередной раз поможет Олег Львович Фокин – директор компании
«СветДизайнСервис». В этой статье Олег Львович выступит в
качестве знатока чудес итальянских мастерских и поделится ими с нами.

Романтическая история («Девушки будут довольны»)

Легенда (красивая настолько, что не хочется залезать в
справочники и энциклопедии, дабы проверять и уточнять) гласит, что в
1204 году хитроумный правитель Венеции Энрико Дандоло добыл в
покорённом во время очередного крестового похода Константинополе
секреты стеклодувного искусства и привез его на родину. Не прошло и
века как в самой Венеции ремесло усовершенствовалось настолько, что
изделия мастеров стали цениться дороже золота.

Хорошие мастера ценились высоко и были, вероятно
состоятельными людьми, сохранились сведения, что среди множества
привилегий, каковыми они пользовались была даже возможность выдать
дочку за венецианца самого благородного происхождения. Но – за
все надо платить – и платой, как это часто бывает в подобных
случаях, была несвобода — власти всех стран во все времена пытались
жестко контролировать людей, наделенных особыми ЗУНами (знаниями,
умениями и навыками), и в этом смысле венецианские дожи были ничем не
лучше русских князей. За попытку покинуть Венецию мастер мог
поплатиться жизнью, а семья беглеца вполне могла закончить свои дни в
тюрьме.

Средневековые города постоянно страдали от пожаров.
Стеклодувные горны вполне могли быть их причиной. Поэтому, а заодно и
для более надежного хранения цеховых секретов стеклодувные мастерские
вскоре перевезли на острова Адриатики – один из них, лежавший
всего в полутора милях от Венеции и назывался Мурано.

Со временем остров стал как бы государством в государстве —
особой республикой стеклодувов, которая имела свой собственный свод
законов, чеканила свою монету, управлялась своим Верховным советом и
даже имела своего посла в Венеции. Производству стекла руководством
Венеции был придан статус государственной монополии.

В XV — XVI веках слава муранского стекла становится поистине
триумфальной. Большинство знатных людей Европы желают обладать этим
предметом роскоши. В королевских дворах оно является непременным
атрибутом власти и богатства: объемные чаши и блюда на крепких ножках;
яйцевидные кувшины с коротким горлышком и высокой, элегантно изогнутой
ручкой; сосуды для напитков, напоминающие позднеготические кубки;
стаканы, имеющие вид воронки на низкой ножке – легко представить
как все эти предметы украшали интерьеры куртуазных королей, ревнивых
принцесс и воинственных маркграфов.

Чего бы стоили роковые фаворитки блистательных европейских
дворов, если бы до встречи со своими поклонниками были лишены
возможности провести час-другой перед плоским зеркалом, изобретенным
все теми же муранскими мастерами! Недаром полутораметровое зеркальное
полотно стоило во Франции втрое больше картины Рафаэля – а что
тут удивляться – без «холста, масла» любая марго
вполне обходилась, а вот посыпать пудрой немытые локоны, глядясь в
боковину медного котла – настоящее наказание!

Однако история безжалостна — и французы — потомки галантных
Людовиков, захватившие в эпоху наполеоновских войн Венецию, к началу
девятнадцатого столетия совершенно уничтожили уникальное ремесло. Позже
в довершении ко всему Венеция была присоединена к австрийской империи
Габсбургов с его «богемским стеклом» и, казалось, древнее
искусство было похоронено навсегда.

Но ведь история не раз демонстрировала нам – все
действительно стоящее никогда не исчезает бесследно – так было и
с муранским стеклом. В 1854 году шесть братьев организовали новую
фабрику, поначалу выпускавшую бытовое стекло и назвали её Fratelli
Toso. Но прошло несколько лет и фабрика приступила к возрождению
знаменитого промысла: стали появляться цеха, продукция которых получала
«марку» со звучными (и столь милыми уху российских модников
и модниц) именами новых мастеров Salviatidott, Antonio fu Bartolomeo,
Lorenzo Radi, Fratelli Barovier и Francesco Ferro & Figlio. Да и
впрямь – поди, доказывай что Fratelli Toso это просто
(«брательники Тосовы») – может оно и так –
скажут вам – но ведь как звучит!

Совершенно новое направление, давшее очередной толчок
стекольному производству, явили миру в 1921 г. Giacomo Cappellin
(Джакомо Каппеллин) и Paolo Venini (Паоло Венини). Их компания
“Vetri Soffiati Muranesi Cappellin, Venini & C.” стала
законодателем мод в области модерна, и с тех пор ни одна выставка уже
не обходилась без работ представителей этой школы.

Настоящее муранского стекла

Сегодня мир муранского стекла настолько разнообразен, что вряд
ли кто-то возьмется классифицировать его по стилям и направлениям:
одних только производителей на острове насчитывается около 4-х тысяч.

Есть и крупные фабрики – такие как компания Gallery,
Murano due, Aureliano Toso, de Majo, которые стремятся привнести свое
видение такого сложного и многогранного явления, как муранское стекло,
ведут поиск новых форм постижения красоты и музыки, застывшей в
кристалле времени.

Очень важно, что и в двадцать первом веке – веке чипов и
чипсов, девайсов и гаджетов – веке победившего
постиндустриального машинного стандарта – изделия из муранского
стекла по-прежнему радуют незамутненный глаз ценителя истинной красоты.

А все потому, что делают его, как и тысячу лет назад –
вручную, хотя сказать, что в этом захватывающем по динамике процессе
участвуют только руки — было бы несправедливо. Ведь мастер фактически
вдыхает жизнь в свое изделие – захватывая ком расплавленного
стекла, и беспрестанно вращая трубкой, он выдувает полый шар, который
постепенно приобретает нужную форму. А дальше – тысячи мелких
секретов, старание и удача, настроение и воля, которые как раз и
составляют сущность любого мастерства.

Вот на изделие навиваются тонкие белые нити, из опалового
стекла, составляющие бесконечно разнообразные сплетения и тогда
получается — стеклянная вить (филигрань). А вот мелкие пластинки,
изображающие пестрый цветок, заплавляются в наружную поверхность стекла
– это техника «миллефиори» (тысячи цветов).
Расплавленная масса подкрашивается по старым рецептам, напоминающим
заветы алхимиков – чтобы получить зеленый цвет надо добавить
окись железа, для красного тона — окись меди. «Цвет небесный,
синий цвет» получают при помощи кобальта, а не пожалеешь золота
– и стекло засветится редким рубиновым оттенком.

Особенно красиво авантюриновое стекло — имитирующее мерцание
бесчисленного множества блестящих точек на отшлифованной
желтовато-коричневой поверхности. Наконец, особый узор – кракелаж
получается при погружении предмета, внутри которого поддерживается
высокая температура, в холодную воду. Внешний слой покрывается
бесчисленными трещинками, которые, однако, не проникают в толщу стекла.
Техника «пулегозо» основана на эффекте пузырьков воздуха
внутри стекла, которые образуются при погружении раскаленного стекла в
воду и немедленного возвращения его в печь.

Но, несмотря на то, что Муранские стеклодувы сберегли большую
часть старинных технологий и избежали автоматизации производства в ходе
промышленной революции, они широко используют и предметный дизайн, и
авангардные формы. Другое дело, что вокруг «murano glass» (
как и вокруг всякого другого искусства) существует море ширпотреба, а
часто вовсе не вполне умелой имитации или копирования. На некоторых
железнодорожных станциях нашей необъятной родины (не будем называть
конкретно – дабы не обижать ни в чем не повинных работников
разорившихся фабрик некогда обширного советского стеклоделия) вам будут
совать в открытое окно «наборы» безвкусных
«муранских» бокалов, немыслимых чаш и вазонов, которые
трудно представить себе уместными в доме даже в качестве ночного,
простите, горшка.

Не многим лучше и наводнившие рынок дверные ручки, карнизы,
плафоны «из муранского стекла». Излишне объяснять, что
большинство этих вещей делается отнюдь не на Мурано.

Настоящее murano glass — это только ручная работа. В муранское
стекло не вводится добавок, как в хрусталь, в этом физико-химическом
смысле оно всегда остается именно стеклом. И все же чистота,
однородность и прозрачность остается отличительным признаком настоящего
муранского стекла, которое (в бесцветном исполнении) так и называется
— «cristallo». Думаю, немного излишним будет говорить
о стоимости подобных изделий. Она, конечно, высока. Позволить себе вещи
подобного рода в Ярославле возможно и могут многие, но немногие
захотят. Все-таки пока творения мастеров по достоинству оценят лишь
знатоки. Будем надеяться, пройдет пара-тройка лет и люди смогут с
готовностью тратить деньги не только на новые иномарки и фирменную
одежду, но и на предметы искусства.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *